В литературе по уголовному праву и криминологии рассматриваются два вида рецидива преступлений: фактический и легальный. При всем многообразии подходов к их определению следует отметить, что в том и другом случаях речь идет о совершении уголовно наказуемого деяния лицом, которое ранее уже совершило преступление, то есть о его повторении.

Фактический (или криминологический) рецидив – это совершение двух и более преступлений независимо от наличия или отсутствия у лица судимости за предыдущее деяние [24, с. 8, 34; с. 87; с. 9–10; с. 258–259].

Легальный рецидив до последнего времени определялся как совершение нового уголовно наказуемого деяния лицом, имеющим судимость за предыдущее преступление и отбывшим полностью либо частично наказание по предыдущему приговору [27, с.358; 28, c. 299; с.9]. Существовали, разумеется, и некоторые особенности в определении данного вида рецидива, хотя в уголовном законе определение общего понятия рецидива отсутствовало. Сложилась несколько странная ситуация: понятие легального рецидива разрабатывалось учеными, а закон такого понятия не содержал. Юристам приходилось пользоваться доктринальным понятием легального рецидива.

Положение изменилось после принятия 2 июля 1991 г. Верховным Советом СССР Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик, где в ст. 23 закреплено понятие рецидива преступлений. В соответствии с законом рецидивом преступления признается совершение нового умышленного преступления лицом, имеющим судимость за умышленное преступление.

Кроме фактического и легального в литературе имеется понятие пенитенциарного рецидива. В данном случае речь идет о совершении нового преступления лицом, отбывающим наказание в виде лишения свободы, за которое ему вновь назначается наказание в виде лишения свободы. Названным понятием охватываются также случаи, когда лицо отбыло наказание в виде лишения свободы, но после освобождения вновь совершило преступление, за которое ему назначается аналогичное наказание.

В зависимости от характера и степени общественной опасности, а также количества совершенных деяний, различают общий рецидив (когда лицо совершает любое новое преступление) и специальный (когда лицо совершает новое однородное с предыдущим преступление). Например, гражданин ранее совершил кражу личного имущества и вновь совершает кражу. Кроме того, различают простой рецидив (при совершении лицом второго преступления) и сложный, или многократный, когда лицо совершает преступление в третий раз и более. Данные разновидности обычно относят к легальному рецидиву, хотя аналогичные ситуации вполне могут быть и при фактическом.

Рассмотренные две разновидности рецидива используются в законодательстве и на практике в качестве уголовно-правового инструмента (средства) борьбы с повторной преступностью, взаимно дополняют друг друга и служат в конечном счете для обеспечения задач уголовного правосудия. Закон в равной степени использует понятие и признаки названных видов рецидива для усиления ответственности и наказания лиц, совершающих повторные преступления.

Для изучения и анализа данного вида преступности необходимо воспользоваться статистической отчетностью правоохранительных органов, прежде всего Министерства внутренних дел. При этом нужно иметь в виду достаточно справедливое замечание в отношении официальной статистики о том, что она дает лишь приблизительное представление о видах деяний и размерах зарегистрированной преступности, а также о числе арестованных и осужденных преступников. В отчетности МВД есть социальные разделы и позиции, в которых учитываются лица, ранее совершавшие преступления. Причем в соответствии с инструкцией о порядке заполнения форм статистической отчетности учету подлежат все лица, ранее совершавшие преступления, независимо от наступивших последствий, в том числе погашения или снятия судимости [27]. Иначе говоря, речь идет о фактическом рецидиве преступлений.

Нетрудно заметить, что удельный вес рецидивистов подвержен определенным колебаниям, но общий их уровень сохраняется где-то в пределах 19–20%. Если взять абсолютные цифры, то до 1985 г. включительно наблюдался рост числа рецидивистов. В 1986 г. произошло снижение (и довольно резкое), а в 1987 г. зарегистрирован самый низкий показатель. С 1988 г. наблюдается рост рецидива. Об этом свидетельствуют абсолютные и относительные показатели. Например, в 1991 г. удельный вес рецидивистов составил 18,8%, а средний показатель за весь последуемый период – 18,9%. Такие колебания можно объяснить влиянием целого ряда факторов. Но, как представляется, на динамику рецидива повлияли в значительной мере изменение политики государства в связи с перестройкой, антиалкогольная компания и амнистия 1987 г.

Вторая тенденция обнаруживается при сопоставлении данных о всех лицах, совершивших преступления, и о рецидивистах. Если взять данные 1981 г. за 100%, то эта тенденция видна достаточно отчетливо (см. диагр. 13). Суть ее состоит в том, что с 1983 г. по 1985 г. наблюдался рост общего числа лиц, совершивших преступления, но опережающими темпами росло число рецидивистов, причем уже с 1982 г. С 1986 г. происходит снижение общего числа преступников, но опережающими темпами идет снижение числа рецидивистов. Такая тенденция сохраняется до 1987 г. В 1988 г. происходит дельнейшее падение показателя по общей преступности, а по рецидивной начинает расти. При дальнейшем росте преступности в 1989–1991 гг. растет и число рецидивистов. Однако в 1991 г. это не привело к превышению уровня 1981 г.

Получается на первый взгляд странная ситуация: уровень общей преступности в 1991 г. превысил уровень 1981 г. на 75,1%, а число преступников, в том числе рецидивистов, оказалось ниже уровня 1981 г.

Приведенная общая характеристика рецидивной преступности, основанная на традиционном анализе статистики, имеет один существенный недостаток. Суть его состоит в том, что статистические данные о рецидиве основаны на понятиях раскрытого преступления и выявленных правоохранительными органами лицах, совершивших преступления. Цифровые данные, которыми обычно оперируют при характеристике преступности и ее видов, взятые только от фактически выявленных лиц и раскрытых преступлений, не дают полного представления о состоянии и динамике рецидивной преступности и даже искажают реальное положение. Например, в 1991 г. среди лиц, совершивших преступления и выявленных правоохранительными органами, рецидивистов зарегистрировано только 8240, что меньше уровня 1981 г. (8697) и составляет лишь 94,7% от него. Без дополнительных расчетов эти цифры могут создать иллюзию благополучного положения. Однако на самом деле это далеко не так.

Названные обстоятельства должны быть приняты во внимание правоохранительными органами. Вполне очевидно, что концепция предупреждения рецидивной преступности должна иметь качественное своеобразие, учитывая при этом и названные выше тенденции и закономерности, которые, к сожалению, до последнего времени оставались вне поля зрения, и, таким образом, острота проблемы борьбы с рецидивной преступностью во многом сглаживалась. Это привело к печальным последствиям. Например, из табл. 34 видно, что в Беларуси доля преступлений, совершаемых рецидивистами, превышает аналогичные показатели на Украине на протяжении почти всего исследуемого периода (исключение составляет только 1987 г.). До 1985 г. показатели по Беларуси превышали союзные и российские. В 1991 г. показатели по Беларуси лишь на 0,9% ниже показателей по России.

Если произвести расчеты коэффициентов рецидивной преступности, то и по этим показателям Беларусь займет вслед за Россией лидирующее место среди государств СНГ. Например, по коэффициенту на 100 тыс. населения в возрасте 14 лет и старше Беларусь опережает Украину с 1988 г., а с 1990 г. занимает второе после России место, опережая все остальные государства СНГ. Все сказанное позволяет сделать вывод, что рецидивная преступность для нашего государства является весьма актуальной проблемой.

Приведенный анализ необходимо дополнить характеристикой самих рецидивистов. Так, группа особо опасных рецидивистов представлена незначительным числом и в 1991 г. в сравнении с 1981 г. выросла с 2% до 2,7%. В 1990 г. этот показатель был 3,1%.

Стабильно представлена группа лиц, судимых три раза и более (многократный рецидив). Здесь колебания совершенно незначительны, и группа составляет примерно 15 – 16% от общего числа рецидивистов. Следовательно, многократный рецидив в структуре рецидивной преступности не снижается, хотя в количественном отношении в 1991 г. он стал меньше, чем был в 1982–1985 гг.

Рецидивисты, ранее отбывавшие условное осуждение (ст.43 УК), составляют в среднем 3,1%. Доля этих лиц колеблется, понижаясь в отдельные периоды до 1,9% (1988 г.) и повышаясь до 4,6% (1987 г.). В абсолютных цифрах колебания от 121 (1988 г.) до 390 (1985 г.).

Среди рецидивистов, ранее осуждавшихся условно, с обязательным привлечением к труду, просматривается тенденция к снижению уровня рецидива. Это заметно как в абсолютных, так и в относительных цифрах. Например, с 457 чел. (5,3%) в 1981 г. рецидив снизился до 231 чел. (2,8%) в 1991 г. Лишь в отдельные годы наблюдалось некоторое повышение (1982 г. – 5,7%). В 1989 г. зафиксирован самый низкий уровень рецидива (1,5%). Эти данные свидетельствуют о том, что исполнение данного вида наказания осуществляется в большей степени эффективно по сравнению с другими.

Если взять группу лиц, ранее отбывавших лишение свободы, то статистическая отчетность позволяет проанализировать состояние рецидивной преступности по нескольким параметрам. Прежде всего, в этой группе можно выделить лиц, совершивших новое преступление в течение 1 года после освобождения. Данный показатель позволяет судить о состоянии и эффективности предупредительной работы среди рассматриваемой категории лиц, а также об устойчивости этого показателя и, соответственно, об интенсивности рецидива в течение 1 года после освобождения из ИТУ. Анализ данных, содержащихся в табл. 37, показывает, что рассматриваемый показатель довольно устойчив и подвержен незначительным колебаниям. Максимальный уровень зафиксирован в 1988 г. и равен 38,3%, минимальный – в 1990 г. – 23,9%. В остальные годы он колебался от 27,8% (1991 г.) до 36,6% (1987 г.).

В абсолютных цифрах картина выглядит несколько иначе. С 1981 г. по 1983 г. шло увеличение числа этих лиц с 1702 до 2189 чел. Затем с 1984 г. по 1987 г. – снижение с 2112 до 1152 чел. В 1988 г. произошло увеличение до 1441, что, на наш взгляд, связано с амнистией 1987 г. В последующие два года этот показатель опять снижался, и самый низкий зафиксирован в 1990 г. – 1014 чел. В 1991 г. число этих лиц вновь возросло до 1238 чел.

Вместе с тем нельзя не видеть, что доля этих лиц в общей массе рецидивистов, ранее отбывавших наказание в местах лишения свободы, практически не снижается. Лишь в 1990 г. она составила 23,9%. В остальные периоды прошедшего десятилетия доля лиц, совершающих преступления в течение 1 года после освобождения от наказания, стабильно составляла примерно 30% и более. Таким образом, в структуре рецидивной преступности среди лиц, ранее отбывавших наказание в ИТУ, примерно третью часть составляют те, кто совершил преступление в первый год после освобождения. Данное обстоятельство говорит о том, что качественного перелома в борьбе с рецидивом со стороны лиц, отбывавших наказание в ИТУ, добиться пока не удалось. Поэтому основные усилия должны быть направлены как минимум по двум направлениям.

Очередную группу составляют лица, совершившие уголовно наказуемые деяния в течение неотбытой части срока наказания после условно-досрочного освобождения. Анализируя данные табл. 37, нетрудно сделать вывод, что в количественном отношении произошло заметное сокращение этой категории рецидивистов – с 231 чел. в 1982 г. до 48 чел. в 1990 г. В 1991 г. этот показатель вырос и составил 101 чел. Изменился и качественный показатель: доля этих лиц сократилась с 4,1% в 1982 г. (наибольший уровень рецидива) до 1,1% в 1990 г. Налицо ярко выраженная тенденция сокращения удельного веса рецидивистов этой группы, свидетельствующая о том, что вопросы условно-досрочного освобождения стали решаться органами, исполняющими наказание, более качественно. Учитывая опыт законодательного регулирования вопросов условно-досрочного освобождения и сложившуюся практику, было бы желательно войти с предложением в комиссию по законодательству Верховного Совета о законодательном решении этого вопроса и сложившейся практики в новом уголовном и исправительно-трудовом законодательстве, как прошедших многолетнюю практику и доказавших свою эффективность.

Для предупреждения новых преступлений со стороны лиц, освобожденных из мест лишения свободы, наблюдения за ними и оказания на них необходимого воздействия за некоторыми из них устанавливается административный надзор, являющийся принудительной мерой. Обеспечивается она в соответствии с Положением об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, утвержденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. Рассматриваемая мера является наиболее строгой формой наблюдения за лицами данной категории и выступает в качестве средства социального контроля, способствующего предупреждению рецидивной преступности.

Если взять соотношение данной группы рецидивистов и ранее отбывавших наказание в ИТУ, то доля первых также невелика, а колебания показателей зависят от общего состояния преступности и принимаемых мер в борьбе с ней, в том числе от эффективности деятельности ИТУ и органов внутренних дел, осуществляющих надзор. Например, в 1985 г. удельный вес рецидивистов, состоящих под административным надзором, составлял 13,6% против 9,3% в 1981 г., а в 1986 г. – 15,1%, в 1987 г. – 17,3%. В последующие годы произошло некоторое снижение, и в 1991 г. этот показатель составил 11,5%.

Являясь классическим образцом контроля со стороны государства за поведением рецидивистов после их освобождения из мест заключения (полицейский надзор известен с начала XIX ст.), административный надзор выступает важным средством предупреждения преступности, а в условиях обвального ее роста и ослабления общественного контроля – единственным, по существу, средством сдерживания рецидива. Именно поэтому данный институт нуждается в совершенствовании его правового регулирования – восстановлении уголовной ответственности за злостное нарушение правил надзора и за уклонение от него.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что в деяниях, совершаемых рецидивистами, основную массу составляют насильственные и корыстно-насильственные преступления. Так называемые экономические преступления представлены незначительно. Хотя в абсолютных цифрах произошел их рост с 385 в 1981 г. до 666 в 1991 г., или на 73%, однако доля этих преступлений за указанный период выросла лишь на 2,5%. Иначе говоря, для рецидивистов в меньшей степени характерно совершение экономических преступлений.

В отличие от статистики МВД, в которой в основном содержатся сведения о фактическом рецидиве, в статистике Министерства юстиции отражается легальный рецидив, то есть сведения о лицах, имевших неснятую и непогашенную судимость на момент совершения нового преступления.

Колебания от уровня 1981 г. по Беларуси в целом произошли от +24,5 до – 30,5 и в 1990 г. уровень приблизился вновь к показателям 1981 г. Более высоким он продержался в Гомельской области.

С точки зрения качественной характеристики преступности важным показателем является доля рецидивистов в общем числе лиц, совершивших уголовно наказуемые деяния. Эти данные отражены в табл. 42. Наиболее высокий удельный вес рецидивистов отмечался в г. Минске (средний показатель за 10 лет 26,3%). Затем последовательно идут Витебская (23%), Могилевская (22%), Гомельская (19,1%), Минская (17,9%), Гродненская (17,8%) и Брестская (16,5%).

К данной группе преступлений примыкает вымогательство личного имущества граждан, которое в последние годы получило достаточно широкое распространение. Специализация рецидивистов на преступлениях против личной собственности граждан, включая вымогательство, составляет одну из характерных особенностей современной преступности. Это имеет свое объяснение, в котором немаловажными факторами являются низкая раскрываемость таких преступлений и высокая латентность вымогательства, в результате чего значительная часть преступников, в том числе рецидивистов, не привлекается к уголовной ответственности и остается безнаказанной. Как следствие повышается потенциальная опасность рецидива таких преступлений, совершенствуется профессионализм преступников-рецидивистов, происходит скрытая виктимизация населения и расширяется криминальная пораженность различных групп населения, особенно молодежи.

Интенсивность и устойчивость преступной деятельности рецидивистов характеризуется совершением новых преступлений в период отбывания ими наказания. Эти данные отражены в табл. 46. Их анализ показывает, что начиная с 1987 г. произошло значительное увеличение доли рецидивистов, совершивших новое преступление, не отбыв меру наказания. За 10 лет она увеличилась более чем в 2 раза и составила в 1990 г. 29,9% против 13,9% в 1981 г. Увеличение произошло в основном за счет лиц, отбывающих наказания, не связанные с лишением свободы. Напротив, доля рецидивистов, совершивших преступления в период отбывания лишения свободы (пенитенциарный рецидив), последовательно и устойчиво сокращалась до 1988 г. В 1989 г. и 1990 г. произошло увеличение доли этих лиц (по сравнению с 1988 г. в 2 раза).

Приведенные данные свидетельствуют о необходимости совершенствования системы органов, исполняющих наказания, не связанные с лишением свободы, порядка исполнения этих наказаний и организации предупредительной работы среди осужденных.

Наметившаяся тенденция заслуживает внимания и дополнительного изучения. Однако уже сейчас можно сказать, что усилия, предпринимаемые государством с конца 70-х годов по социальной адаптации лиц, освобожденных из мест лишения свободы, создание центров ресоциализации, организация помощи этим лицам в трудовом и бытовом устройстве – оказали позитивное влияние и привели к снижению доли лиц, совершающих новое преступление в течение первого года после освобождения из ИТУ. Этот опыт, на наш взгляд, заслуживает внимания и более активного применения с целью формирования государственной системы постпенитенциарной помощи. Международная практика свидетельствует о целесообразности создания такой системы в национальном масштабе. К этому же призывают стандарты и нормы Организации Объединенных Наций.

Темпы роста рецидива среди взрослых более низкие. Самый высокий из них 29,1% был в 1993 г. Иначе говоря, рецидив среди несовершеннолетних растет опережающими темпами. В ближайшее время стабилизация в этом плане не просматривается. Можно обоснованно полагать, что такое положение осложнит криминологическую ситуацию в стране и вызовет резкий рост всей рецидивной преступности, как это случилось в 1993 г., когда ее рост составил 48,4%.

Для рассматриваемой группы преступников характерно совершение повторных преступлений в основном корыстного и корыстно-насильственного характера. Доля этих преступлений в 1993 г. составила 80,1%. Из них большую часть составляют кражи личного имущества (42,7%), государственного и общественного имущества (23,3%). Грабежи и разбои составляют 14,1%. Названная тенденция достаточно устойчива.

Насильственные преступления менее характерны для этой категории лиц. Так, умышленные убийства за последние 5 лет остаются практически на одном уровне (0,6 – 0,7%). То же можно сказать о тяжких телесных повреждениях, хотя здесь в последние три года произошло некоторое снижение. Снижается доля изнасилований (от 5,8% в 1989 г. до 2,9% в 1993 г.), хотя в количественном отношении произошел незначительный рост (от 27 случаев до 32).

Проведенный опрос осужденных в воспитательно-трудовых колониях показал, что 51,6% из них ранее были судимы и к ним применялись такие меры, как отсрочка исполнения приговора или условная мера наказания. Причем почти 80% из них новое преступление совершили в течение года (38,3% в течение трех месяцев; 23,5% – свыше трех до шести месяцев; 17,5% – свыше шести месяцев до одного года) после вынесения первого приговора. Исследование показало также, что 65,8% всех содержащихся в ВТК ранее состояли на учете в ИДН, а 7,3% – содержались в спецшколе, спецПТУ.

В заключение можно сформулировать некоторые выводы и предложения.

1. Изучение вопросов законодательного регулирования ответственности рецидивистов, а также практики борьбы с рецидивной преступностью позволяет сделать вывод, что уголовный закон в достаточной мере урегулировал основные проблемы ответственности лиц, совершающих повторные преступления. Вместе с тем жизнь ставит новые задачи по предупреждению этого вида преступности. К сожалению, действующее уголовное законодательство разрешить их не в состоянии. Именно поэтому прежде всего нужно сформулировать предложения по совершенствованию уголовного законодательства.

В качестве одного из них можно назвать давно назревшую проблему реорганизации всей пенитенциарной системы Беларуси. Причем эта реорганизация должна базироваться на новой концептуальной основе, с учетом международных стандартов и передового опыта в этом деле. Без решительных изменений существующая система мест лишения свободы принципиально неспособна функционировать в новых условиях и выполнять стоящие перед ней задачи.

Вторым фактором можно считать разработку и создание государственной системы ресоциализации лиц, отбывших наказание. В сущности эти две проблемы тесно между собой связаны и не могут рассматриваться в отрыве друг от друга. Во всяком случае мировая и отечественная практика давно это доказали.

В качестве третьего фактора можно назвать создание научного центра по разработке пенитенциарных проблем. Республика Беларусь является одной из немногих из состава бывшего Союза, где данное научное направление практически не развивалось.

И, наконец, нужно упомянуть исправительно-трудовое законодательство, а точнее то, что от него осталось. Необходимость его разработки с учетом обозначенных выше практических задач давно стала злободневной реальностью.

3. В последние годы наметился рост рецидивной преступности среди лиц, отбывающих и ранее отбывших наказание, не связанные с лишением свободы. В настоящее время стабилизируется практика назначения наказаний в виде лишения свободы и не связанных с лишением свободы. В силу этого число лиц, осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы, в ближайшие годы не уменьшится. Оно может даже возрасти. Поэтому достаточно актуальным в настоящее время и в ближайшем будущем становится вопрос о предупреждении рецидива со стороны этой категории осужденных. Прежде всего речь идет о создании самостоятельной системы органов, исполняющих такие наказания, а также о комплексе мер, направленных на укрепление режима их исполнения, в том числе на предупреждение со стороны осужденных новых преступлений.

4. За истекшее десятилетие (1981–1991 гг.) уровень рецидивной преступности среди несовершеннолетних удвоился. Эта тенденция устойчивая. Поэтому должны быть приняты дополнительные меры, направленные на предупреждение рецидивной преступности несовершеннолетних. Это направление должно стать одним из важнейших для всей системы государственных (и прежде всего правоохранительных) органов Беларуси.

5. Среди лиц, условно-досрочно освобожденных от отбывания наказания, наблюдается устойчивая тенденция сокращения доли рецидива преступлений. Напрашивается вывод, что вопросы условно-досрочного освобождения осужденных стали решаться органами, исполняющими наказания, более качественно. С другой стороны, правовое регулирование вопросов условно-досрочного освобождения в уголовном, уголовно-процессуальном и исправительно-трудовом законодательствах прошло многолетнюю проверку практикой и доказало свою эффективность. Поэтому было бы целесообразно закрепить решение этого вопроса и сложившуюся практику в новом законодательстве Беларуси.

Нужно признать, что в условиях правового нигилизма, поразившем общество, когда игнорирование норм закона становится нормой, отсутствие уголовной ответственности за нарушение правил надзора приводит, по существу, к полной бесконтрольности за поведением рецидивистов. Криминальная среда, таким образом, пополняется специалистами высокой и высшей квалификации, которые не имеют ограничений для насаждения своей идеологии ни во времени, ни в пространстве (административная ответственность рецидивистами всерьез никогда не принималась). Можно обоснованно предполагать, что данное положение является одним из условий, способствующих распространению криминальной психологии на всех уровнях и соответствующего поведения со стороны многих членов общества, особенно несовершеннолетних и молодежи. В этой связи достаточно актуально звучат слова А. Принса, высказанные еще в XIX ст., о том что мы слишком снисходительны к рецидивистам и чрезмерно строги к новичкам, в то время, как ситуация должна быть обратной: насколько следует быть терпимым к новичкам, настолько необходима строгость в отношении рецидивистов [31, с. 113, 117].

Характеристика рецидивистов в зависимости от возраста и прошлой преступной деятельности
(% от общего числа рецидивистов)

Характеристика рецидивистов в зависимости от ранее отбытого наказания
(% к общему числу рецидивистов)

Характеристика рецидивистов, ранее отбывавших лишение свободы и вновь совершивших преступления после освобождения из ИТУ
(% к лицам, ранее отбывавшим наказание в ИТУ)

Удельный вес рецидивистов, имевших неснятую и непогашенную судимость на момент совершения нового преступления
(от общего числа осужденных по каждой области), %

Удельный вес рецидивистов, имевших неснятую и непогашенную судимость, совершивших новое преступление в течение первого года после освобождения из мест лишения свободы
(от общего числа осужденных)